The Rogun Dam Controversy: Is Compromise Possible?

Heated disputes over the allocation of energy and water have been the defining feature of relations between Tajikistan and Uzbekistan over much of the last decade. Although the distrust between the two countries has deep historical roots, the present tensions revolve primarily around the Rogun Dam project. So far, both Tajikistan and Uzbekistan have been unwilling to discuss solutions that would be acceptable to both countries. Yet, without a compromise over Rogun, it is highly unlikely that the strained relations between the two neighboring states will go back to normal. Is compromise over the dam project possible?

BACKGROUND: The most contentious feature of the Rogun Dam that Tajikistan has been building since 2006 is its height. The 335-meter giant was designed by Soviet engineers in the 1970s to overtake Norak – also on the Vakhsh River in Tajikistan – as the world’s highest dam. In addition to reflecting the overall Soviet obsession with larger-than-needed engineering projects, the massive dam made sense from a purely utilitarian perspective. It was designed to create a huge reservoir that would irrigate over three million hectares of land in downstream countries, particularly in Uzbekistan, and enable multi-year water storage and regulation for regional irrigation purposes. It was also designed to increase hydroelectricity generation and enable the construction of major industrial enterprises in Tajikistan. Although the construction began in 1982, the break-up of the Soviet Union prevented the project from completion.

Emerging from a devastating civil war and facing recurrent power shortages in the 2000s, Tajikistan has sought to utilize its primary resource – an enormous potential for hydropower production – to develop into a prosperous state. The Rogun Dam scheme became the cornerstone of the Tajik government’s ambitious economic development program. The dam has been promoted as a shortcut to energy independence and economic growth. If the dam is completed, it will enable Tajikistan to generate about 13 billion kilowatt-hours of electricity annually. This will not only help the country meet all of its domestic needs but will also make Tajikistan a net exporter of electricity. What experts in Dushanbe prefer not to mention is that the generation of this amount of electricity does not require a 335-meter high dam. By building the dam based on the original Soviet blueprint, Tajikistan seeks to be able to control the flow of the Vakhsh River, including for political purposes.

The construction of the mega-dam has been fiercely opposed by Tajikistan’s downstream neighbor, Uzbekistan. The Vakhsh River is a major tributary of the Amu Darya which feeds major irrigation canals in Uzbekistan. Tashkent argues that the formation of a giant reservoir behind the dam – which might take up to two decades to fill – will affect the flow of water to its cotton fields. The Uzbek authorities also claim that the massive dam will have an adverse environmental impact and induce higher scale earthquakes in an already seismically active area. At a more fundamental level, the government in Uzbekistan fears that an ability to control the flow of the Vakhsh River will give Tajikistan crucial geopolitical leverage in a region where Tashkent has long sought to be a leader.

In an attempt to force Tajikistan to give up the project, Uzbekistan has resorted to diplomatic and economic pressure. Tashkent has effectively dissuaded potential foreign investors, notably Russia and China, from taking on the Rogun Dam. Uzbekistan has also refused to allow the transit of Kyrgyz and Turkmen electricity through its power grid to Tajikistan, subjecting the country to crippling power outages in winters. In addition, Uzbekistan has blocked the transit of all rail freight into Tajikistan, affecting the delivery of fuel and food to the country. Finally, Uzbekistan has frequently halted natural gas delivery to Tajikistan, inflicting serious economic losses on its aluminum and cement industries.

IMPLICATIONS: Uzbekistan’s opposition to the Rogun Dam scheme has only strengthened the conviction in Tajikistan that the dam has to be constructed. Making use of a deep-seated anti-Uzbek sentiment within a large segment of society, the government in Dushanbe has couched the project in nationalist terms. For instance, in a televised address to the nation on January 5, 2010, Tajik President Emomali Rahmon referred to the construction of the dam as “our national idea” and a “battlefield” for “national pride and honor.” As a result, the mega-dam has evolved from a purely utilitarian project into a symbol of national pride and independence. Within the country, the dam project has become insulated from public criticism, and infrequent attempts to question the rationale for such a high dam are denounced as unpatriotic and anti-national. Discussions in social media and news forums demonstrate that for many people in Tajikistan, Uzbekistan’s disapproval of the Rogun dam has become an important motivation for supporting the construction of the dam.

In Uzbekistan the dam has also become a potent symbol, although with a very different meaning. The country’s authorities have mobilized state-owned media to present the Rogun project as an imminent source of threat to Uzbekistan’s agriculture and environment. A number of popular demonstrations against the dam project have been staged throughout the country, helping the authorities to diffuse a negative attitude towards the project among the population. Although it is very difficult to assess genuine public perceptions of the Rogun dam in Uzbekistan, heated discussions in social media indicate that at least for many young people in the country, opposition to the project has acquired an important nationalist and symbolic dimension.

Consequently, the Rogun debate is no longer primarily about the height of the dam or any other purely technical characteristics. For many people in both Tajikistan and Uzbekistan, the disagreement is now about “national pride” and “national interests,” categories that are much less amenable to negotiation and reconciliation. Thus, the “symbolization” of the debate over Rogun has made the likelihood of a compromise between the two countries very low.

Another factor standing in the way of a possible compromise is the significant political capital the incumbent governments in Tajikistan and Uzbekistan have invested in promoting and opposing the dam project respectively. In Tajikistan, Rahmon has been the most ardent supporter of the Rogun scheme. Over much of the last decade, the state propaganda apparatus has been building his image as a strong leader committed to completing the dam project despite international pressures. Rahmon has repeatedly claimed in televised meetings that Tajikistan will build the mega-dam “whatever it takes”. By embracing the expensive and long-lasting project, Rahmon has effectively provided his administration with an important and highly visible function to perform. The progress in the construction of the dam has therefore become an important measure of his personal success as the country’s leader and an important basis of his legitimacy.

In Uzbekistan, President Islam Karimov has repeatedly vowed to prevent the construction of the “dangerous” dam in the upstream country. As a result, the Uzbek government’s success or failure in slowing down the construction of the dam in Tajikistan – and ultimately in forcing Dushanbe to abandon the project – will have an important impact on the public perception of Karimov’s strength and ingenuity as a leader. Just like the construction of Rogun has become intertwined with the legitimacy of Rahmon’s regime in Tajikistan, the prevention of this construction has become tied to the legitimacy of Karimov’s presidency in Uzbekistan.

CONCLUSIONS: The World Bank has commissioned independent assessments of the potential social and environmental impacts of the Rogun Dam construction. The findings of these studies will become available by the end of 2012. A widely shared expectation within the international community has been that the assessments will serve as the basis for negotiations between Tajikistan and Uzbekistan over the mega-dam project. However, it is important to understand that the disagreement between the two countries is not about technical characteristics of the dam or its potential social and environmental disruptions. The debate over the Rogun Dam has acquired an important symbolic dimension and has been tied to the legitimacy of political regimes in both countries, albeit in very different ways. Therefore, any serious attempt to convince the leaders of Tajikistan and Uzbekistan to negotiate and reconcile their positions regarding the dam project should begin with depoliticizing the debate.

(By Alexander Sodiqov, originally published in the CACI Analyst on May 2, 2012).

About these ads

3 Comments

Filed under Authoritarianism, Energy, Nation Building, Tajik-Uzbek relations, Tajikistan

3 responses to “The Rogun Dam Controversy: Is Compromise Possible?

  1. Замглавы ЦСИ РТ: Таджикистану сложно разорвать отношения с ВБ в вопросе экспертизы Рогуна

    Asia-Plus, 12/07/2012

    Таджикистану сложно разорвать с Всемирным банком сотрудничество по оценочным работам проекта Рогунской ГЭС, заявил заместитель директора Центра стратегических исследований при президенте РТ Сайфулло Сафаров сегодня, 12 июля, на пресс-конференции в Душанбе.

    «С Всемирным банком мы работаем по очень многим направлениям, – сказал он. – Поэтому сложно разорвать с ними отношения в вопросе экспертизы Рогунского проекта. Хотя в прошлом году я сам говорил, что надо разорвать всякие отношения с теми организациями, которые мешают нам строить этот объект. Это было сказано на эмоциях человеком, который любит свою родину и заинтересован в защите национальных интересов своей страны».

    Между тем, уверяет стратег, на стройплощадке предполагаемого гидроузла ведутся исключительно работы по восстановлению объектов, разрушенных наводнением в начале 90-х годов прошлого века.

    «Ничего нового там не будет строиться, пока мы не получим окончательные результаты оценочных работ», – отметил он.

    Сафаров попросил заранее не муссировать данный вопрос. «Всемирный банк серьезная организация. Промежуточные выводы, предоставленные банком, не нужно выдавать за окончательное решение», – добавил он.

    Напомним, Всемирный банк по просьбе правительства Таджикистана финансирует проведение двух ключевых оценочных исследований по Рогунской ГЭС – оценочное технико-экономическое исследование (ОТЭИ) и оценка экологического и социального воздействия проекта (ОЭСВ).

    По итогам международного тендера, который прошел под наблюдением ВБ, консорциум, возглавляемый компанией Coyne & Bellier, занялся проведением ТЭО (соответствующий контракт подписан 8 февраля 2011 года), швейцарская компания Poyry – проведением ОЭСВ (контракт подписан 25 марта 2011 года).

    ВБ также нанял независимых международных экспертов, которые будут оценивать первоначальные отчеты компаний, которыми проводятся оценочные исследования Рогунского объекта.

    Первоначально, в мае 2011 года на алматинских консультациях было запланировано, что ВБ получит последние результаты оценочных исследований до конца 2011 года.

    Однако в декабре прошлого года директор по стратегии и проектам ВБ в регионе Европы и Центральной Азии Теодор Алерс во время своего визита в Таджикистан обратился к правительству с просьбой разработать пересмотренный график завершения исследований вместе с консультантами.

    В мае этого года министр иностранных дел РТ Хамрохон Зарифи заявил, что Таджикистан ожидает завершение экспертиз по Рогунской ГЭС в феврале 2013 года. «Мы провели несколько переговоров по данному вопросу и теперь надеемся, что окончательный доклад будет готов в феврале будущего года», – сообщил Зарифи во время своего визита в США.

    Тем временем, буквально через несколько дней вице-президент ВБ по региону Европы и Центральной Азии Филипп Ле Уэру после встречи с президентом РТ в Душанбе сказал журналистам, что «в ходе встречи банк вновь выразил свою обеспокоенность по вопросам процесса и методологии проведения исследований».

    Между тем, один из бывших ответственных лиц ОАО «Рогунская ГЭС», который захотел остаться неназванным, в интервью Би-Би-Си сказал, что в прошлом году независимые международные эксперты, нанятые ВБ для оценки проекта, в связи с расхождением мнений с таджикской стороной покинули стройплощадку будущего гидроузла.

    «Тогда специалисты вернулись на место работы только после переговоров между сторонами», – отметил он. По его словам, «обсуждение технических вопросов», о котором говорил представитель ВБ, подразумевает то, что международные эксперты хотят снизить высоту плотины с 335 метров, на которой настаивает таджикская сторона, до 170 метров.

    Он также отметил, что эксперты выражают обеспокоенность по поводу дальнейшей судьбы жителей, которые должны быть переселены с близлежащих ГЭС территорий.

    «Также они хотят получить подробную информацию относительно влияния Рогунского водохранилища на государства, расположенные в низовьях реки Амударья, – сказал собеседник Би-Би-Си. – Такая информация им была представлена, и они вроде успокоились. Однако через некоторое время опять вернулись к данной теме, потребовав дополнительную информацию».

    Напомним, против строительства Рогунского объекта выступает Узбекистан, выражающий опасения прорыва плотины в связи с возможным землетрясением. Однако в Таджикистане заявляют, что опасения Ташкента беспочвенны, в стране работают другие станции с таким же типом плотины, которые доказали свою устойчивость на протяжении четырех десятков лет.

  2. Рогун не готов к перекрытию

    Авеста, 16/07/2012

    Некоторые объекты в Рогунском проекте не готовы к тому, чтобы перекрыть русло реки Вахш для возведения плотины ГЭС. Об этом сегодня сообщил журналистам на пресс-конференции заместитель директора Агентства по строительству и архитектуры при правительстве РТ Нурали Саидов.

    По его словам, для перекрытия русла реки нужно завершить все работы в обоих строительных тоннелях, и в машинном зале. “В восстановительных работах в строительных тоннелях, которые пострадали в результате наводнения в начале 90-х годов прошлого столетия, задействованы отечественные и иностранные компании. После сдачи ряда объектов, на некоторых участках обнаружены недостатки, касающиеся цементации”, – рассказал Саидов.

    По его словам, с целью обеспечения надежности и укрепления тоннелей, чтобы не допустить повторного обвала, компаниям подрядчикам поручено устранить недостатки и повторно провести цементационные работы.

    “Особое внимание уделяется на те участки, где горная порода не прочная. После того, как все укрепительные и цементационные работы завершаться, такие же работы будут проводиться и на других объектах, в том числе и в машинном зале”, – подчеркнул заместитель главы Агентства

    Саидов также отметил, что в настоящее время на объекте работают эксперты Всемирного банка (ВБ), также заинтересованые в надежности объекта, и наблюдающие за качеством работ.

    “Теперь ВБ требует исследовать образцы грунта из глубины 110 метров от основания водохранилища. Данная работа поручена одной иранской компании, которая завезла в республику соответствующе оборудование. Учитывая общий объем работы, которую предстоит проделать, потребуется несколько месяцев, и до конца текущего года эти работы не возможно завершить”, – пояснил Саидов.

    Говоря о перекрытии русла реки Вахш для возведения дамбы ГЭС, Саидов отметил, что данная работа особого труда не составляет, и ее можно выполнить и сейчас, однако сначала нужно завершить вышеперечисленные работы, чтобы быть готовым.

    “Сейчас, если убрать бетонные кубики, стоящие у входа тоннеля, вода разделится на две части, одна из которой пойдет по тоннелю, но этого не стоит делать, поскольку внутри тоннеля идут работы”, – сообщил заместитель главного архитектора Таджикистана.

    Напомним, что ВБ под патронажем, которого идет экспертиза проекта, рекомендовал правительству РТ воздержаться от перекрытия русла реки для возведения дамбы ГЭС до завершения оценочной экспертизы. По предварительным данным эта работа завершится в феврале будущего года.

    По словам Саидова, в феврале месяце перекрытие русла реки невозможно по техническим расчетам, поскольку в это время года вода поднимается вверх. «Мы построим Рогунскую ГЭС, есть на это основание, то есть концепция. Более того, готовы к установке два агрегата гидростанции», – резюмировал он.

  3. Работы на Рогунской ГЭС приостановлены

    Asia-Plus, 18/07/2012

    Свыше 5, 5 тыс. строителей Рогунской ГЭС пополнили ряды безработных в результате того, что Всемирный банк запретил Таджикистану возводить новые объекты. Об этом сегодня в Душанбе в ходе встречи с журналистами заявил посетивший накануне стройплощадку Рогунской ГЭС депутат Европарламента Струан Стивенсон.

    Он подчеркнул, что если Всемирный банк и впредь будет затягивать проведение экспертизы, и работы на стройплощадке не будут продолжены, то оставшиеся без работы строители Рогуна покинут пределы Таджикистана в поисках заработка.

    «Чем дольше затянется экспертиза, тем дороже обойдется проект, как по финансовой части, так и по части людских ресурсов», – уверен депутат Европарламента.

    При этом Стивенсон отметил, что в ходе своей поездки на стройплощадку Рогунской ГЭС он лично убедился, что работы на объекте полностью не остановлены.

    Депутат Европарламента подчеркнул, что никто не может заставить ВБ ускорить работы, но он попытается объяснить Банку сложную ситуацию с энергообеспечением страны в зимний период. «Пуск первой очереди ГЭС покажет, насколько ГЭС эффективна, уровень ее влияния на экологию, а 1,2 МВт электроэнергии, которые начнут вырабатывать два первых агрегата, обеспечат потребности Таджикистана в электроэнергии», – уверен Стивенсон.

    «Мне непонятно, почему страны низовья выступают против строительства Рогунской ГЭС, когда ГЭС в принципе не окажет никакого негативного влияния на систему водопользования и экологию региона. Существует Нурекская ГЭС, которая функционирует уже 40 лет, а вода с водохранилища этой ГЭС используется эффективно и никуда не уходит», – подчеркнул он.

    Далее Стивенсон отметил, что последние 5-6 лет посвятил изучению вопросов водопользования в странах верховья и низовья Центрально-азиатского региона. «В Узбекистане много хлопковых и рисовых полей, для полива которых используется большой объем воды, причем используется неэффективно, поскольку вода после применения просто уходит в землю», – рассказал депутат.

    «Кроме того, по нашим подсчетам, в странах региона существуют 90 водохранилищ, 45 из которых расположены на территории Узбекистана. Они не забетонированы, и там большой процент потери воды, то есть вода попросту уходит в грунт», – пояснил он.

    «Непонятно, почему кто-то пытается запретить Таджикистану использовать свои ресурсы. Лично я считаю, что Рогун должен быть построен, и чем быстрее, тем лучше, поскольку это жизненно важный для Таджикистана проект», – полагает Стивенсон.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s