Tajik Authorities Punish Dissident Clerics

Tajik authorities have apparently found a new way to discipline Islamic clerics daring to criticize state policies. The novel approach consists of mobilizing state-controlled Islamic leaders to discredit and penalize the dissidents. In December 2011, the nominally independent Council of Ulamo (CoU) accused three influential clerics, the Turajonzoda brothers, of performing “alien” Shia rituals at their mosque. This is a very serious claim given that most people in Tajikistan are Sunni Muslims. The CoU is a government-controlled body of clerics charged with regulating Islamic activities in the country.

The accusations against the Turajonzoda brothers were leveled in a public statement on December 6. The document alleged that the clerics had performed the Shia ritual of “Ashura” at the Muhammadiya Mosque. This mosque in the brothers’ native village of Turkobod, some 30 kilometers east of the Tajik capital Dushanbe, is considered one of the most prominent in the country. Friday prayers at the mosque commonly attracted between 15,000 and 20,000 people, with many worshippers coming to listen to the traditional Friday sermons. These sermons were consequently circulated on CDs and DVDs across the country and were available for download on a website that the authorities have blocked since May 2011. The oldest of the Turajonzoda brothers, Eshoni Nuriddin, frequently used the sermons to condemn government policies which purportedly restricted Islamic expression in the country. He was repeatedly rebuked by the authorities for these criticisms. In January 2011, Eshoni Nuriddin resigned as imam, ostensibly under pressure from the security agencies. He was replaced by the youngest brother, Muhammadjon.

Yet many analysts interpreted the CoU’s accusations as targeting the most outspoken of the brothers, Hoji Akbar Turajonzoda. Unlike other brothers, Hoji Akbar is widely seen as a political figure. He served as Tajikistan’s supreme Islamic authority in the final years of Soviet rule. During the civil war in the country in 1992-1997, Hoji Akbar became the second most senior leader of the United Tajik Opposition and the Islamic Revival Party (IRPT). For most of that period, he lived in exile in Iran and allegedly had close ties with Shia clerics there. After the 1997 peace accords, the cleric denounced his former “brethren in arms” from the IRPT and supported Emomali Rahmon’s reelection as president. In exchange for this support, Hoji Akbar was appointed First Deputy Prime Minister and put in charge of Tajikistan’s relations with the former Soviet states. However, the senior government post involved little real power, and the cleric was largely ostracized within the administration. In 2005, Rahmon appointed him to the upper house of the parliament, effectively marginalizing him from politics. After becoming a senator, Hoji Akbar began to openly criticize the government for restricting religious freedoms in the country. As a result, the cleric lost his seat in the parliament in 2010.

Hoji Akbar has denied accusations leveled against him and his brothers. Moreover, he alleged that the CoU’s statement lacked signatures of several members of the Council and was therefore invalid. These protests notwithstanding, the CoU ordered that all imams around the country read the statement to worshippers at Friday prayers. A number of mosque leaders who refused to do so were reportedly dismissed. On December 9, the CoU’s head, Saidmukarram Abduqodirzoda, arrived at the Muhammadiya Mosque to read the statement in person to worshippers there. However, after provocative remarks by Hoji Akbar and Eshoni Nuriddin, the worshippers interrupted Abduqodirzoda’s speech and forced him to leave the mosque. A government official who accompanied the CoU’s head at the mosque announced that President Emomali Rahmon would soon meet with Hoji Akbar Turajonzoda to discuss the “recent developments”.

The meeting has not occurred. Instead, the authorities used the December 9 incident to penalize the Turajonzoda brothers. The government Committee for Religious Affairs (CRA) appointed a new imam to the Muhammadiya Mosque. The committee also imposed a three-month ban on Friday prayers at the mosque, noting that the ban would be lifted only if the “shortcomings related to the functioning of the mosque” are properly addressed. Moreover, Hoji Akbar and Eshoni Nuriddin were ordered by a Tajik court to pay a fine of 350 somoni (about US$ 70) each, allegedly for insulting public officials. The brothers have decided not to appeal the court ruling, suggesting that it was clear that it had been sanctioned by senior government officials. Independent analysts suggest that Tajik authorities will continue using state-supported religious leaders to punish independently minded Tajik imams and political dissidents.

(By Alexander Sodiqov, published originally in the February 8, 2012 issue of the CACI Analyst)



Filed under Authoritarianism, Islam, Politics, Tajikistan

13 responses to “Tajik Authorities Punish Dissident Clerics

  1. В мечетях Таджикистана сменили нескольких имам-хатибов

    Asia-Plus, 13/02/2012

    Абдулмалик Саидов, который 20 лет проработал имам-хатибом в соборной мечети имени Бахоуддина Накшбанда в столичном районе Сино, снят с должности в пятницу, 10 февраля. Как сообщил «АП» сам Саидов, 10 февраля его принял председатель района и, поблагодарив за работу, отправил на пенсию.

    По его словам, сейчас на эту должность председатель района назначил бывшего хатиба Исламского Центра Таджикистана Хамидулло Рахимова, известного как Эшони Хамидулло.

    Между тем, согласно законодательству Таджикистана, имам-хатиб должен избираться прихожанами мечети, а не госорганами.

    Как отметил духовный деятель и богослов Ходжи Акбар Тураджонзода, вместе с Абдулмаликом Саидовым уволены еще семь имам-хатибов. По его словам, причиной их увольнения является то, что они во время пятничной молитвы не зачитали текст, распространенный Советом улемов о том, что 2 декабря в мечети Мухаммадия, принадлежащей семье Тураджонзода, был проведен траурный обряд «Ошуро», свойственный последователям шиизма.

    «В мечети «Казокон» был самый лучший проповедник, его сняли с должности, в районе Рудаки уволили хорошего имам-хатиба. Оба не зачитывали текст, распространенный Советом улемов», – отметил Тураджонзода.

    Между тем, как прокомментировали в Комитете по делам религии, согласно законодательству, назначение имам-хатибов согласовывается с Комитетом, а вот увольняют их только основатели мечетей.

    Напомним, в декабре прошлого года Совет улемов Таджикистана распространил заявление, в котором обвинил братьев Тураджонзода в проведении религиозного обряда Ошуро, свойственного последователям шиизма. Совет улемов назвал этот факт попыткой внести раскол в ряды мусульман Таджикистана, которые исповедуют ханифитский толк суннитского течения в исламе, и призвал правоохранительные органы дать правовую оценку действиям братьев Тураджонзода.

    Далее братья Ходжи Акбар Тураджонзода и Нуриддин Каххаров, известный как Эшони Нуриддин, подали в суд на главу Совета улемов Саидмукарама Абдукодирзода. Истцы предъявляют муфтию обвинение в клевете и фальсификации заявления Совета улемов.

  2. В Таджикистане продолжается процесс увольнения неугодных имам-хатибов мечетей

    ИА REGNUM, 14.02.2012

    Мулла Абдурахим (Рахим Назаров), имам-хатиб мечети “Казакон”, одной из самых многолюдных мечетей города Душанбе, уволен со своего поста. Об этом корреспонденту ИА REGNUM сообщил сам мулла Абдурахим.

    Он сказал, что решение об отставке он принял сам, после того как не стал зачитывать на пятничной молитве распространенное Советом улемов заявление о том, что 2 декабря в мечети Мухаммадия, принадлежащей семье Тураджонзода, был проведен траурный обряд “Ашура”, свойственный последователям шиизма. По словам муллы Абдурахима, “в этом заявлении нет истины, поэтому я не стал его зачитывать”.

    Как отметил духовный деятель и богослов Ходжи Акбар Тураджонзода, имам-хатиб мечети “Казакон” был одним из самых лучших проповедников в Таджикистане, но его уволили только за то, что он не стал зачитывать текст заявления Совета улемов. По его словам, за последние дни таким же образом уволены еще семь имам-хатибов мечетей в различных регионах Таджикистана. К примеру, Абдулмалик Саидов, который 20 лет проработал имам-хатибом в соборной мечети имени Бахоуддина Накшбанда в столичном районе Сино, уволен в пятницу, 10 февраля. Как сообщил сам Саидов, 10 февраля его принял председатель района и, поблагодарив за работу, отправил на пенсию.

    Между тем, согласно законодательству Таджикистана, имам-хатиб должен избираться прихожанами мечети, а не госорганами.

    Как уже сообщало ИА REGNUM, в декабре 2011 года Совет улемов Таджикистана распространил заявление, в котором обвинил братьев Тураджонзода в проведении религиозного обряда Ашура, свойственного последователям шиизма. Совет улемов назвал этот факт попыткой внести раскол в ряды мусульман Таджикистана, которые исповедуют ханифитский толк суннитского течения в исламе, и призвал правоохранительные органы дать правовую оценку действиям братьев Тураджонзода. В настоящее время суд района Исмоили Сомони города Душанбе рассматривает иск братьев Тураджонзода к председателю Совета улемов, в котором братья обвиняют муфтия в подделке документов и оскорблении.

  3. Отставкой шести имам-хатибов завершилась на юге Таджикистана аттестация имамов мечетей

    Asia-Plus, 16/02/2012

    В Кулябской группе районов Хатлонской области завершилась аттестация имам-хатибов 57 мечетей. Как сообщает Islamnews.tj со ссылкой на заведующего Кулябским региональным отделом по делам религии Шарифа Абдулхамидова, проверка знаний и следования исламским ценностям для шести имам-хатибов завершилась отставкой.

    «Имам-хатиб одной из мечетей в центре города Куляба не соответствовал даже элементарным требованиям, а пятеро других, чувствуя свою слабость знаний в религии и законодательстве, вообще не явились на аттестацию, что также вызовет их отставку», – отметил собеседник.

    По мнению, Ш. Абдулхамидова, многие имам-хатибы действуют по порочному принципу: «не делай, как я действую, делай, как я говорю», порой утаивая даже размеры пожертвований прихожан, дабы не платить с них определенный процент в бюджет государства, то есть, осознанно нарушая те исламские ценности, которые на словах пропагандируют.

    Процесс аттестации, как утверждает глава Совета улемов Таджикистана Саидмукарам Абдукодирзода, довольно прост. «Каждому имам-хатибу задается несколько вопросов, – говорит он. – Вопросы разные: о чтении суры, о теологии, о хадисах и толковании Корана. Имам-хатиб, как и на пятничных молитвах, выходит на трибуну, и мы задаем вопросы. Только так можно выявить насколько крепки знания имам-хатибов».

    По данным Комитета по делам религии, в 2011 году аттестацией были охвачены 3 тыс. 366 имам-хатибов, 106 из которых не прошли аттестацию. В этом году будут проверены знания 300 имам-хатибов. Для тех, кто прошел аттестацию, Комитет по делам религии проводит регулярные курсы повышения квалификации.

  4. В Таджикистане количество мечетей превысило количество общеобразовательных школ

    ИА REGNUM, 17.02.2012

    Таджикские власти выдали разрешения 45 новым мечетям в различных регионах страны. Как сообщает корреспондент ИА REGNUM, 16 февраля состоялась официальная церемония вручения имам-хатибам этих мечетей лицензии на осуществление деятельности.

    Как сообщил заместитель председателя Комитета по делам религии Таджикистана Мавлон Мухторов, таким образом, теперь в Таджикистане насчитывается 3882 религиозных объединений. Как сообщили в пресс-службе министерства образования страны, в настоящее время в Таджикистане функционируют 3793 общеобразовательных школ.

    Напомним, что и ранее президент Таджикистана высказывал озабоченность тем фактом, что после приобретения независимости, в стране построено в несколько раз больше мечетей, нежели школ. Он призывал граждан вкладывать средства в строительство школ, а не мечетей.

    Фаридун Ходизода, эксперт по вопросам религии, считает, что увеличение количества мечетей по сравнению с количеством школ является реальностью нынешних нужд общества. “Учитывая дефицит рабочих мест в Таджикистане, для удовлетворения нужд мулл нужно большое количество мечетей. Видимо, у мулл хорошие заработки”, – считает эксперт.

    Напомним, что в прежние годы быть муллой в Таджикистане не считалось профессией – вопросами религии занимались люди, которые имели определенные знания в исламе. Обычно, участие в религиозных обрядах осуществлялось на добровольных началах. Но с увеличением числа выпускников различных религиозных образовательных центров, быть муллой в Таджикистане – это своего рода доходное занятие. Достаточно напомнить, что за участие в церемонии погребения мулле дают до 500 долларов. Это при том, что минимальная заработная плата в Таджикистане составляет 17 долларов.

    Хикматулло Сайфуллозода, член Политсовета Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) считает увеличение количества мечетей закономерным явлением. “И школы и мечети необходимы людям, хотя их значение для людей отличное. Мечети строятся на пожертвования граждан. Школы также строятся на народные деньги, но в виде налоговых отчислений. Правда, решения о строительстве школ власти должны принимать с учетом нужд населения”, – считает Х. Сайфуллозода.

  5. В 19 пятикратных мечетях в Вахдате разрешили проводить пятничные намазы

    Asia-Plus, 18/02/2012

    На востоке Таджикистана в городе Вахдат 19 пятикратным мечетям разрешили проводить пятничные намазы. Стоит напомнить, что в конце прошлого года статуса пятничной мечети была лишена одна из самых популярных в Вахдате мечетей – мечеть Мухаммадия, принадлежащая семье Тураджонзода.

    Эта мечеть была преобразована в пятикратную после того, как Совет улемов Таджикистана распространил заявление о том, что в этой мечети проводился шиитский обряд «Ошуро».

    Как сообщил «АП» начальник управления религиозных объединений Комитета по делам религии Таджикистана Солехджон Завкиев, в конце прошлого года разрешение на проведение пятничных намазов было дано 10 пятикратным мечетям, в начале текущего года разрешение получили еще девять.

    «Согласно предложению местных властей, чтобы гарантировать безопасность молящимся в зимний период, а также уменьшить скопление прихожан во время пятничной молитвы в пятничных мечетях, мы дали разрешение 19 пятикратным мечетям на проведение пятничных намазов», – отметил С. Завкиев.

    По его словам, во время выдачи разрешений были учтены ряд требований: в мечетях должны быть созданы все условия для совершения религиозных обрядов, они должны отвечать санитарным, гигиеническим, экологическим, архитектурным и противопожарным нормам. «Также рядом с мечетями должно быть место для автостоянки, чтобы большое скопление машин прихожан, приехавших на молитву, не мешало дорожному движению», – подчеркнул Завкиев.

    Он добавил, что сейчас также рассматривается предложение от властей Гиссарского района для выдачи разрешений на проведение пятничных намазов восьми пятикратным мечетям в данном районе.

    В Таджикистане в 2011 году насчитывалось 3 тыс. 835 мечетей, после выдачи 16 февраля свидетельств 47 новым мечетям, их общее число достигло 3 тыс. 882.

    Завкиев отметил, что на сегодняшний день одна мечеть приходится на 1,9 тыс. человек, включая женщины и несовершеннолетних, которые не посещают мечети.

  6. Тӯраҷонзода: “Эшони муфтиро ба Худо месупорем”

    Tojnews, February 22, 2012

    Душанбе. 22-уми феврал. TojNews – Имрӯз ҳукми ниҳоии судшаванда Саидмукаррам Абдулқодирзода- раиси Шӯрои уламои кишвар бо даъвои Тӯраҷонзодаҳо дар Суди ноҳияи Исмоили Сомонӣ қироат шуд. Билохира Абдулқодирзода дар ин баҳси судии як моҳа, сафед шуд. Айбдоркунанда Ҳоҷи Акбар Тӯраҷонзода гуфт: “Гуё, ки ҳеҷ гуна калимоти таҳқиру ҳақорат ба унвони оилаи Тӯраҷонзодаҳо гуфта нашудааст. Ягон азъои Шӯрои уламо ҳам инро нагуфтаанд. Пас қариб 40 лафзи таҳқиромезе, ки дар ҳаққи мо сурат гирифт ва он аз даҳони кӣ баромадааст, мутаасифона ба инаш ҷавоб наёфтем. Акнун эшони муфтиро ба Худо месупорем”.

    Дар мавриди шикояти баъдии Тӯраҷонзодаҳо аз болои муфти ба зинаҳои болоии суд ӯ илова намуд, ки барои судҳои аврупоӣ баромадан, чанд марҳилаи дохили Тоҷикистонро гузаштан лозим будааст. “Акнун намеарзад ва сабр мекунем. Агар дар ҳаққи мо зулм кардан нияти бад доштанд, Худо ҷазошон медиҳад. Агар нофаҳмида ягонтоашон маҷбур карда бошад, Худо аҷрашон диҳад” -гуфт, Тӯраҷонзода.

    Аммо Бузургмеҳр Ёров, вакили мудофеи айбдоркунандаҳо гуфт, минбаъ ин ҳукми суд ба он замина мегузорад, ки судшавандаҳо пурра аз ҷавобгарӣ озод шаванд. Яъне нафаре, ки 40 маротиба дар ҳаққи зерҳимояаш тӯҳмат зада буд, дар охир сафед шуд. Ӯ гуфт: -“Ояндаи наздик, шикоятҳоро навишта пешниҳод мекунем ва то зинаҳои болоии суд муроҷиат мекунем”.

  7. Районный суд не удовлетворил иск известных таджикских богословов к главе Совета улемов

    Азия-Плюс, 23/02/2012

    Суд столичного района И. Сомони не удовлетворил иск известных таджикских богословов, братьев Тураджонзода к главе Совета улемов Таджикистана Саидмукараму Абдукодирзода. Решение суда было объявлено 22 февраля.

    Напомним, истцы обвинили муфтия в клевете и фальсификации заявления Совета улемов, которое было принято советом и зачитано во всех мечетях республики в декабре прошлого года.

    В заявлении семья Тураджонзода была обвинена в совершении 2 декабря шиитского обряда Ошуро в их родовой мечети.

    Братья Тураджонзода утверждали, что таким образом муфтий фактически обвинил их в приверженности шиизму и отступничеству от ханафитского течения суннизма. Вторым пунктом обвинения, выдвинутого братьями-богословами против муфтия, являлось их утверждение, что заявление, распространенное от имени Совета улемов, якобы не обсуждалось и не принималось на самом Совете.

    По словам председательствующего на процессе судьи Зокира Аминова, истцы не смогли предъявить достаточных доказательств в том, что Саидмукарам Абдукодирзода подделал заявление, не учитывая мнение других членов Совета.

    «Согласно свидетельским показаниям членов Совета улемов, заслушанным в ходе судебного разбирательства, большинство из них присутствовали на внеочередном собрании и подписали заявление. Те, кто не смог по разным причинам присутствовать на собрании, получали текст обращения посредством телефонограммы», – отметил судья.

    После оглашения судебного решения Ходжи Акбар Тураджонзода сообщил журналистам, что согласно тому, что говорили свидетели, никто из улемов не говорил оскорбительных слов в адрес его семьи. «Я все таки не получил ответ, кто же 40 раз оскорбил меня и моих предков в этом заявлении», – отметил Тураджонзода.

    По его словам, он с адвокатом насчитал в самом тексте заявления от имени Совета улемов 40 оскорбительных фраз в свой адрес и адрес своих предков, поэтому и не смог оставить это без внимания.

    Между тем, Тураджонзода не намерен далее втягиваться в судебные разбирательства и подавать иск в вышестоящие судебные инстанции.

    «Я говорил со специалистами по поводу кассационных жалоб в европейские суды, но они мне сказали, что мы должны пройти 5-6 судебных инстанций внутри самой республики. Это не стоит того. Мы предпочитаем терпеть. Мы полагаемся на Аллаха, и пусть он их накажет, если они хотели нам навредить. А если они сделали это неосознанно, либо кто-то их заставил, пусть Аллах их простит», – добавил Ходжи Акбар Тураджонзода

    Глава Совета улемов Саидмукарам Абдукодирзода за все время судебного разбирательства дал комментарии журналистам лишь после вынесения судом окончательного решения. Он сказал, что хотя и знал, что невиновен, но все же был обеспокоен судебным процессом.

    Муфтий будет подавать встречный иск и требовать компенсации за моральный ущерб от братьев лишь в том случае, если они намерены будут обжаловать решение суда в вышестоящей инстанции. «Мы посмотрим на их реакцию, если они решат продолжить этот спор, то мы тоже не остановимся. Ведь я около месяца стоял перед решетками, хвала Аллаху, что не за ними. Все эти тревоги нанесли вред моему здоровью», – добавил глава Совета улемов.

  8. TAJIKISTAN: Mosque raided, worshippers detained without trial, imams removed and fined, sermons banned

    Forum 18 News Service, 6 February 2012

    Over fifty officials from the police, NSC secret police, Prosecutor’s Office and the state Religious Affairs Committee raided a high-profile mosque near Tajikistan’s capital Dushanbe during Friday prayers on 9 December 2011. They accused the mosque leaders of marking a Shia Muslim commemoration, insisting that only Hanafi Sunni rituals should be observed. Two brothers from the prominent Turajonzoda family which ran the mosque were fined, while nine other mosque members were held for ten days with no court hearing, mosque members complained to Forum 18 News Service. The Religious Affairs Committee also removed the mosque’s imams and downgraded its status. Police imposed a cordon on Fridays during successive weeks’ prayers. But Alisher Abdurasulov, Deputy Chief of Vahdat Town Police, denied to Forum 18 that anyone was detained without trial or that the village was cordoned off to prevent worshippers reaching the mosque. Asked why he and other officials raided the mosque, Abdurahim Kholikov, Chair of the Religious Affairs Committee, told Forum 18: “I have the right not to answer you.”

    Nearly two months after officials restricted the activity of a leading mosque near Tajikistan’s capital Dushanbe, run by members of the high-profile Turajonzoda family, only hundreds rather than thousands of worshippers can now attend Friday prayers. No sermons are allowed and the mosque’s imams cannot return to lead the community, members of the mosque complained to Forum 18 News Service. More than fifty officials raided Friday prayers on 9 December 2011, accusing the mosque leaders of marking a Shia Muslim commemoration, insisting that only Hanafi Sunni rituals should be observed. Two Turajonzoda brothers were fined, while nine other members of the mosque were detained for ten days with no court hearing, members of the mosque complained. The state Religious Affairs Committee also removed the mosque’s imams and downgraded its status. Police imposed a cordon on Fridays during successive weeks’ prayers.

    Read full report

  9. Дарси Ҳоҷӣ Акбар Тӯраҷонзода

    Nahzat.tj, 28.02.2012

    Дарс ба мансабдорон, мударрисон ва ба аъзои Шӯрои уламо
    Пеш аз оғози мақола ба раиси суди ноҳияи Исмоили Сомонӣ Зокир Аминов барои таъмини амнияти иштирокчиёни мурофиа изҳори сипос мекунам, зеро чун пурсидам, барои чӣ вақти даромадан моро номнавис карданд, посух доданд, ки ин амал барои таъмини амният иҷро карда мешавад.

    Дар суди ноҳияи Исмоили Сомонӣ, шаҳри Душанбе мурофиа, ки оилаи Тӯраҷонзодаҳо барои тӯҳмат аз болои раиси Шӯрои уламо Саидмукаррам Абдуқодирзода муроҷиат карда буданд, ба анҷом расид. Вақте шумо ин навиштаро мутолиа мекунед, аллакай ҳукми додгоҳ нашр мешавад.
    Аммо барои ман муҳимтар ва ҷолибтар мушоҳидаҳо дар давоми ин мурофиа ба назар расид, ки қисме аз онҳоро пешкаши шумо мегардонам. Аз назари ман ин мурофиа бештар ба дарс шабоҳат дошт. Дарси Ҳоҷӣ Акбар Тӯраҷонзода. Дарс ба мансабдорон, ки онҳоро ҳам ба курсии айбдорӣ шинондан мумкин будааст, ҳарчанд пасашон ниҳодҳои пурқувват ҳам бошанд. Дарс ба мударрисон, имом-хатибон ва ректоре, ки надониста даст мебардоранд, надониста тӯҳмат мезананд ва надониста айбдор мекунанд.

    Дарс ба аъзои Шӯрои уламои ҷумҳурӣ. Бовар дорам, агар аъзои Шӯроро минбаъд барои маҳкуми амали нафаре ё гурӯҳе даст бардор ва ё имзо кунед, гӯянд, онҳо пеш аз имзо кардан ҳатман он ҳуҷчатро мехонанд ва қабл аз даст бардоштан меандешанд. Ҳамаашон наандешанд ҳам, ақаллан онҳое, ки дар мурофиа ба сифати шоҳид иштирок доштанду ба саволҳо ҷавоб дода натавониста, ба қавли яке аз онҳо, меларзиданд, ҳатман ин корро мекунанд.

    Read full report in Tajik

  10. Кто давит на семью Тураджонзода?

    Подготовила Мехрангез ТУРСУНЗОДА, Asia-Plus, 02/03/2012

    После месячной судебной тяжбы между семьей богословов Тураджонзода и главой Совета улемов Саидмукарамом Абдукодирзода суд вынес решение в пользу муфтия.

    В интервью «АП» Ходжи Акбар Тураджонзода рассказал о давлении, которое терпит в последние годы его семья, и о том, что он покинет страну, если это продолжится…

    – Вы говорили, что знали, насколько «справедлива судебная система» в стране, и все же подали иск. Почему?

    – Во имя Всевышнего, милостивого и милосердного. Да, мы знали, что эту кампанию организовал не лично Саидмукарам Абдукодирзода. За всей этой историей стоят очень влиятельные политические силы, государственные организации, министерства, ведомства. И мы знали, что они не оставят своего человека, который так грубо, но все же выполнил их поручение. Тем не менее, мы хотели через суд доказать обществу, что все, что было сказано про нас, все оскорбительные слова никто из членов Совета улемов не произносил. Мы об этом знали, так как разговаривали с восьмью членами Совета, которые участвовали в заседании. Все они подтвердили, что таких выражений в наш адрес не было, но в тексте заявления они появились. Поэтому мы убеждены, что текст заявления от имени Совета улемов был подготовлен вне этого органа. И в суде мы доказали, что это обращение не является результатом дискуссии в Совете. У нас на руках есть копия протокола заседания, это официальный документ, который был затребован судом, там нет ни одного оскорбительного выражения в наш адрес. А все итоговые документы составляются именно на основании протокола. Для нас было удивительным, что суд при наличии всех этих доводов не удовлетворил наш иск. Это еще раз доказывает, что наши суды зависят от местных властей.

    – А почему вы не решились идти до конца и не обратились в вышестоящий судебный орган?

    – Во-первых, я убежден, что решение городского и Верховного суда будет идентичным. Можно было бы пойти еще дальше, но на это уйдет слишком много времени. Если правду сказать, я сам устал. Из-за этой судебной тяжбы я пропустил две крупные международные конференции. Кроме того, каждый год в январе-феврале я совершаю хаджи умра, и это пришлось пропустить. Все мои планы нарушились. Плюс я открыто говорю, что очень много влиятельных людей вышли на нас и очень просили не продолжать судебные разбирательства.

    – Кто эти люди?

    – Я не могу назвать их, потому что некоторые из них вроде бы являются нашими доброжелателями.

    – Говорят, что 18 ноября вы и ваши братья вместе с муфтием Саидмукарамом Абдукодирзода на одном из мероприятий спорили о проведении обряда ошуро. Муфтий в одной из бесед косвенно подтвердил, что такая беседа была. Может, она и послужила причиной всего спора?

    – Муфтий не косвенно, а прямо, в своем последнем слове на суде много говорил об этой встрече. Действительно, приблизительно в это время мы собрались у нашего друга акаи Хотама. Нас было человек 30. Там мой брат сказал, что было бы очень хорошо, если бы каждый мусульманин знал, когда начинается новый год по исламскому календарю. Он говорил, что мы знаем, когда начинается христианский год, мы знаем, когда проводится Навруз, но не знаем времени наступления нового года по мусульманскому календарю. Кстати, он начинается с наступлением месяца мухаррам. Мой брат начал вспоминать про события этого месяца и сказал, что в этом месяце также произошло и еще одно несчастье – убийство внука пророка Мухаммада – имама Хусейна, чтобы он не претендовал на власть. Думаю, что муфтию не понравилось именно это. Хотя все, о чем мы говорили, основывалось на ханафитском мазхабе. Мой брат только сказал, что в борьбе за власть люди иногда забывают о справедливости. Эти слова не понравились муфтию, и он сказал, что мы не должны так говорить. Мой брат же добавил, что мы каждый год рассказываем и будем рассказывать об этом, но это не означает, что мы совершаем траурный обряд.

    Недавно просмотрел видеозапись беседы одного имам-хатиба Исфаринской мечети. В продолжение этой травли он заявляет, что в 1992 году эта семья, то есть наша, начала войну и теперь вновь провоцируют ее. Но разве это провокация, если мы говорим, что имама Хусейна убили из страха, что он может претендовать на власть? Это ведь история.

    – Возвращаясь к заявлению, вы можете конкретно сказать, кто стоит за ним – сам муфтий, госорганы либо другие силы, которые хотят вас дискредитировать в глазах общественности?

    – У меня нет прямых доказательств. Сложно сказать, кто дал команду. Я могу назвать фамилии, но меня потом могут привлечь к ответственности за клевету. Но, поскольку все было сделано оперативно, все госструктуры среагировали на решение Совета улемов, хотя по закону госорганы это делать не обязаны, напрашиваются определенные выводы. Я сам 7 лет проработал в правительстве, я все эти нюансы знаю. Но у меня нет доказательств. Информации много, я знаю, кто что сказал, какие были заседания, но это все информация. Я своих источников не могу назвать, поэтому не могу ответить на этот вопрос. В 92-м году нас обвинили в ваххабизме, теперь же очень хотели обвинить в приверженности шиизму. Хотя странно, в исламе сложно представить, чтобы ваххабит стал шиитом.

    – А правда, что 2 декабря в вашей мечети во время пятничной проповеди присутствовали иранские тележурналисты, которые снимали на видео проведение этого обряда?

    – И в прежние годы иранские телевизионщики присутствовали на этих пятничных молитвах. Но присутствовали ли они в тот день, я не могу подтвердить. Я сам пришел на это мероприятие с опозданием.

    – В 2011 году закрыли ваш семейный сайт, подожгли завод, запретили публикацию вашей книги. Потом вашу семью обвинили в проведении шиитского обряда ошуро и запретили вашей мечети функционировать как пятничной. Связаны ли эти события между собой? Почему вы и ваша семья находитесь под таким «пристальным вниманием»?

    – Это не полный список. Еще добавлю, что они против нас делают: раньше, ежегодно для нашего хлопкоочистительного завода закупалось около 14-15 тыс. тонн хлопка. Два года назад хозяйствам запретили продавать нам хлопок, и в прошлом году мы смогли закупить всего 2 тыс. 300 тонн, и то у частников, которые имеют по два-три гектара. В этом году наших муридов (последователей, – прим. ред.) из Кабадияна даже вызвали в ГКНБ и велели не продавать нам хлопок. Кроме того, всех наших родственников и наших муридов, которые проживают в разных районах, пригласили в соответствующие органы и взяли расписку о том, что они не будут приглашать нас на свои религиозные мероприятия. Это и в Хатлонской области, и в Рудаки, в Вахдате, Душанбе. Везде такие серьезные распоряжения.

    Кстати, почему так делают, почему столько неприятностей и давления? Меня тоже волнует этот вопрос. Мы не знаем, в чем мы провинились. Хотя в течение 5-6 лет я десятки раз говорил о том, что не считаю себя оппонентом нынешней власти, я не собираюсь когда-либо баллотироваться на пост президента. Но почему нас продолжают ненавидеть? Почему к нам такое отношение? Ответ на этот вопрос мне неизвестен. И я хочу через вашу газету спросить представителей власти: за что вы нас так унижаете, за что вы нас лишаете возможности свободно и нормально жить в своей стране? Ведь это и моя страна. Я только хочу быть свободным гражданином Таджикистана. Да, я иногда публично высказываю свои мысли, но это мне гарантирует Конституция. Я ничего противозаконного не говорю. Да, я тоже хочу, чтобы у меня в доме 24 часа в сутки был свет, я хочу, чтобы у нас был природный газ, я хочу, чтобы большинство наших граждан работали здесь, в Таджикистане. Если я хочу этого и для этого высказываю какие-то предложения, это не значит, что я враг власти. Почему они так болезненно воспринимают это? Я не являюсь врагом Таджикистана, я таджик и горжусь этим. Я не являюсь оппонентом правительства. Я, как и любой другой гражданин, хочу хорошего для своей страны, хочу развития.

    – Деятельность вашей мечети после заявления Совета улемов была ограничена на три месяца. Скоро срок истекает. Вы готовите документы для возобновления ее деятельности в качестве соборной мечети?

    – Да, 13 марта этот срок должен закончиться. Но мы ничего не готовим. Власти временно приостановили деятельность нашей мечети как соборной, и они сами должны нам сказать, может ли наша мечеть после этого продолжить работать как соборная или нет. Мечеть закрывают только по решению суда или по решению учредителей. Мы не хотим ее закрывать. И власти должны нам сказать – либо что мы работаем, либо что должны закрыть ее через суд.

    – Кстати, недавно в Вахдатском районе нескольким мечетям для пятикратных молитв разрешили стать пятничными. Это связано с вашей историей?

    – Вокруг нашей мечети открыли маленькие, но там могут собираться по 200-300 человек. Мечеть действенна, когда там хороший и уважаемый имам-хатиб. Если имам не очень грамотный, он не сможет привлечь людей своими проповедями, это бесполезно. Хотя в нашем районе открыли 10 мечетей, но их открыли временно, их не регистрировали как пятничные.

    – Помнится, 3-4 года назад ваш брат Эшони Нуриддин заявил, что если давление на него продолжится, он покинет страну.

    – Если, конечно, все это продолжится и станет невозможно жить на родине, то это, конечно, возможно.

    – И вы тоже?

    – Почему бы нет, если действительно не дадут жить, если продолжат унижать. Вы знаете, ни один чиновник сейчас не может открыто общаться с нами, боятся. Для чиновников общение с нами приравнивается к преступлению. Коллеги, бизнесмены боятся здороваться со мной. У меня есть друзья среди бизнесменов, которые уважают меня, которым я когда-то помог. Они до сих пор меня уважают и помогают, но открыто здороваться со мной боятся.

    – Государственные СМИ не раз публиковали материалы о вас и вашей семье, в которых вас едва ли не называли агентом российских спецслужб. Что вы об этом думаете?

    – Вот это и странно. Россия в 1992 году поддержала Народный фронт, не нас. Мы были в рядах оппозиции, а Россия и Узбекистан открыто поддерживали и вооружали Народный фронт. И почему этих людей не считают российскими агентами? Почему теперь я становлюсь агентом влияния Узбекистана и России, хотя эти страны давали танки не мне, а им. Во-вторых, моя семья сильно пострадала в 90-е годы. Мы 5 лет жили на чужбине, более 60 моих родственников погибли, мой отец был сильно ранен, мой сын в результате бомбежек стал инвалидом. Все наше имущество было разграблено или сожжено дотла. Это большие потери. Поэтому мы не хотим повторения ситуации в Таджикистане, и чтобы история не повторилась, мы должны дружить с Россией. Но, к сожалению, сейчас у Таджикистана плохие отношения с двумя странами, которые тогда имели влияние на ситуацию в нашей стране, и это меня пугает.

    В каждом здоровом обществе интеллигенция должна подсказывать властям, как правильно поступать, она не должна указывать, не должна идти за событиями, она должна идти на опережение. Я считаю, что это и есть миссия интеллигентного человека. Патриот – это тот, кто думает о высших интересах своей нации, о высших интересах своего государства. Правительство – это еще не государство, даже президент – это еще не государство. Правители приходят и уходят, а государство остается, нация остается. Поэтому интересы государства и нации должны быть превыше всего. А интеллигентный человек должен всегда осознавать это и выполнять свою миссию.

    – В последнее время ваше имя часто упоминается в связи с Партией исламского возрождения Таджикистана. Вы не являетесь членом ПИВТ. Откуда такая взаимосвязь?

    – Вы знаете, именно правительственные структуры муссируют все эти сказки и небылицы. Видимо, они считают ПИВТ своим противником, но и я для них противник. Поэтому нас и объединяют. Но я не являюсь членом этой партии, я не участвую в принятии ими каких-либо решений. Да, у нас нормальные отношения, но такие же, как и с социал-демократами или коммунистами.

    – В начале тяжбы мэр города Вахдат говорил, что будет содействовать вашей встрече с президентом страны. Но встреча, видимо, не состоялась…

    – Здесь возникло недопонимание. Мы с мэром встречались до 9 декабря, и он очень меня просил попытаться встретиться с президентом. Я перед ним позвонил Матлубхону Давлатову – он еще был главой аппарата президента – и попросил его довести до президента, что я прошу его меня принять в связи с этими обстоятельствами. Давлатов сказал, что доведет мою просьбу до президента, мэр слышал этот разговор. На следующий день, 9 декабря, он вдруг в мечети объявил, что скоро состоится встреча президента со мной. Хотя никто мне ничего не обещал. Я тоже удивился, думал, что он что-то знает. Потом его спросил, мэр сказал: «Разве вы сами не договаривались?» Одним словом, не поняли друг друга.

    – Ну а если встреча с президентом состоится, что бы вы хотели ему сказать?

    – Конечно, как любой земной человек, для начала я бы рассказал ему о своих семейных проблемах. К примеру, я хотел бы спросить его, в чем он видит наши ошибки или в чем он нас обвиняет, почему он нам не доверяет. Кроме того, у меня есть что сказать ему и в вопросах будущего нашей страны. Я предложил бы ему свое видение политической и экономической реформы страны. У меня есть конкретные предложения. У меня всегда есть конкретные предложения, но они им не нравятся, они видят в них опасность.

  11. Мечеть семьи Тураджонзода может не вернуть себе статус пятничной

    Asia-Plus, 15/03/2012

    Родовая мечеть семьи Тураджонзода в Вахдате может не вернуть себе статус пятничной. Новый имам-хатиб мечети «Мухаммадия», Вайсиддин Курбонов получил извещение из Комитета по делам религии при правительстве Таджикистана о том, что сейчас решается дальнейшая судьба мечети.

    Как рассказал «АП» сам имам-хатиб Вайсиддин, 12 марта он был вызван в Комитет по делам религии. «Там мне вручили письмо, в котором говорится, что решить судьбу мечети «Мухаммадия» в настоящее время не представляется возможным, так как прежний имам-хатиб мечети эшон Нуриддин Тураджонзода нарушил решение Комитета об ограничении деятельности мечети как пятничной. В письме также говорится, что решение будет принято через неделю», – сообщил имам-хатиб.

    Ожидалось, что окончательное решение о деятельности мечети будет принято Комитетом 13 марта. В настоящее время мечеть функционирует как пятикратная.

    Вайсиддин Курбонов также утверждает, что предупреждение Комитета по делам религии получил и сам эшон Нуриддин. «Более того, депутаты городского маджлиса обратились к правительству страны с письмом, в котором, якобы, сообщают, что в Вахдате несколько пятикратных мечетей получили разрешения для проведения пятничных намазов, и по этой причине нет необходимости возвращать мечети «Мухаммадия» статус пятничной», – сообщил имам-хатиб.

    Напомним, что этого статуса родовая мечеть Тураджонзода была временно лишена после того, как братьев-богословов обвинили в проведении в мечети шиитского обряда «Ошуро». Позднее 19 пятикратных мечетей Вахдата получили право на проведение пятничных намазов.

    Между тем, в Комитете по делам религии опровергли слова В. Курбонова, и сообщили, что письмо имам-хатибу Вайсиддину было отправлено, и его никто в комитет не вызывал. «В нашем письме говорилось, что решение о дальнейшей судьбе мечети «Мухаммадия» будет оглашено через семь дней. Ничего более там не сообщалось», – сказал «АП» источник в Комитете.

    Ранее в интервью «АП» Ходжи Акбар Тураджонзода сказал, что учредители мечети не намерены ее закрывать.

    «Власти временно приостановили деятельность нашей мечети, как соборной, и они сами должны нам сказать – может ли наша мечеть после этого продолжить работать как соборная или нет. Мечеть закрывают только по решению суда или по решению учредителей. Мы не хотим ее закрывать. И власти должны нам сказать, либо вы работаете, либо должны закрыть ее через суд», – заявил Тураджонзода.

  12. Tajikistan Joins “World’s Worst Religious Freedom Violators”—US Report

    EurasiaNet, March 20, 2012

    Tajikistan has been added to a US government list of the world’s 16 worst abusers of religious freedom.

    The United States Commission on International Religious Freedom (USCIRF), funded by Congress, has censured Tajikistan for “systematic, ongoing, and egregious violations of freedom of religion or belief,” naming the country one of it’s “countries of particular concern.” In a report released March 20, USCIRF says Dushanbe “suppresses and punishes all religious activity independent of state control, and imprisons individuals on unproven criminal allegations linked to religious activity or affiliation.”

    Elsewhere in Central Asia, USCIRF has long classified Uzbekistan and Turkmenistan as “countries of particular concern” (CPC). The commission says it is closely monitoring Kazakhstan. Turkey also joined the CPC list this year.

    The annual report offers recommendations to Congress, the secretary of state, and the president. The State Department issues its own yearly report on religious freedom, which takes into consideration the commission’s recommendations, but usually includes a shorter list of countries of particular concern and recommendations for sanctions. In the case of gas-rich Turkmenistan, though it has been on the commission’s CPC list since 2000, the State Department does not include it on its own list. The State Department has designated Uzbekistan, an essential ally in the Afghanistan war, as a CPC since 2006, but since 2009 has waved any punitive action.

    This year, the commission graduated Tajikistan from its “watch list” partially because Dushanbe introduced harsh new legislation broadly affecting the country’s faithful, especially the Muslim majority. One new law “even limits parents’ choice of their children’s names.”

    In 2011, the Tajik government successfully sought passage of several repressive and vague amendments to the criminal and administrative codes. The changes empower the government to arbitrarily limit the peaceful practice of religion by setting lengthy prison terms for “unapproved” religious activity and placing heavy finds for religious education and expression.

    Two new Administrative Code articles went into effect in January 2011 that set new penalties for peaceful religious activity. One article sets onerous fines for “teaching religious knowledge without [state] permission.” Individuals my be fined up to US $800; groups, up to US $1,600; and repeat violations are subject to fines of up to three times these amounts. The 2010 official minimum monthly wage and pension in Tajikistan is US $19. Another article similarly sets onerous fines for the production, distribution, import or export of religious literature that has not passed the compulsory review by state censors. […]

    The Parental Responsibility Law went into effect in August 2011. The law bans almost all religious activity by children, including mosque attendance and participation in funerals, but permits participation in approved religious education. The law also restricts children’s religious dress and even limits parents’ choice of their children’s names.

    Taken together, the legislation and recent pressure on Muslims suggests Dushanbe has launched an all-out war against Islam. Based on flimsy evidence, courts regularly find practicing Muslims guilty of belonging to terrorist organizations and close mosques. For much of 2010-2011, authorities pressured the families of students studying Islam abroad to call their sons home. Last year, men with beards complained of police harassment. Analysts fear that eventually the efforts will create a groundswell of anger, radicalize otherwise moderate Muslims, and perhaps even provoke violence.

  13. Судьбой мечети Тураджонзода займется суд

    Asia-Plus, 31/03/2012

    Материалы в отношении родовой мечети семьи Тураджонзода в Вахдате переданы в городской суд на основании того, что эшон Нуриддин Тураджонзода нарушил решение Комитета по делам религии, выступив перед прихожанами как имам-хатиб.

    Напомним, 13 декабря братья Тураджонзода были освобождены от должностей имам-хатибов своей родовой соборной мечети «Мухаммадия» после того, как ее деятельность мечети как пятничной решением Комитета по делам религии была ограничена. С тех пор в мечети «Мухаммадия» читают только пятикратные молитвы.

    Как сообщил «АП» заместитель председателя Комитета по делам религии Мавлон Мухторов, комитет направил материалы в суд, так как основатели мечети нарушили решение Комитета, и дальнейшую судьбу мечети будет решать уже суд.

    Между тем, сам Ходжи Акбар Тураджонзода считает это действие «политическим заказом». По его словам, люди которые пошли на такое решение «то ли далеки от Ислама, то ли исполняют политический заказ».

    По словам Тураджонзода, до сих пор их не приглашали в суд, и он не в курсе предъявляемых обвинений. При этом он уверен, что судебное разбирательство решится не в их пользу, так как это приказ «сверху».

    При этом он не отрицает, что эшони Нуриддин несколько раз выступал как имам. Он говорит, что Вайсиддин Курбонов нынешний имам-хатиб мечети не может всегда дежурить в мечети.

    «В пятикратных мечетях зарплату не дают. Сам эшони Вайсиддин занимается бизнесом, и он может пропустить некоторые намазы, поскольку ездит за покупками. К тому же у него тоже есть своя жизнь, нужно иногда навещать родственников, мать, кто-то может заболеть, поэтому мой брат читал намаз вместо имама. Тут нет ничего противозаконного», – сказал Тураджонзода.

    При этом он отметил, что то, что ограничили деятельность мечети как пятничной тоже является противозаконным. По его словам, депутаты городского маджлиса обратились к правительству страны с письмом, в котором, якобы, сообщают, что в Вахдате несколько пятикратных мечетей получили разрешение для проведения пятничных намазов, и по этой причине нет необходимости возвращать мечети «Мухаммадия» статус пятничной.

    «Это против основного закона Таджикистана. В конституции четко сказано, что государство отделено от религии, а городской маджлис считается одной из ветвей власти, поэтому не имеет никакого права вмешиваться в религиозные проблемы», – отметил Х. А. Тураджонзода.

    Он добавил, что решение о закрытии мечети принимается прихожанами и ее основателями, но до сих пор ни прихожане, ни основатели мечети не высказывали желания закрыть мечеть.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s